Памяти Василия Шукшина

Автор: С. Залыгин
 В эти дни, мысленно еще прощаясь с Василием Макаровичем Шукшиным, - мы снова и снова поражаемся удивительной разносторонности его таланта. Нельзя не удивляться: актер, режиссер, сценарист, прозаик в одном лице – действительно наше искусство еще не знало такого поразительного сочетания.

Если бы Василий Шукшин был только актером, только режиссером, только прозаиком, но и тогда, в этом каждом отдельном случае, мы имели бы перед собою выдающееся дарование, - достаточно восстановить в памяти его режиссерскую работу в «Калине красной», актерскую – в «Печках-лавочках» или снова прочесть один из его последних сборников прозы, чтобы убедиться в этом.

Казалось бы, этот человек должен был обладать искусством перевоплощения из одной своей ипостаси в другую, но так только казалось, в действительности же самым высоким искусством его натуры было умение т внутренняя необходимость оставаться самим собою неизменно.

И вот всякий раз, когда мы шли смотреть фильм с его участием, мы встречались не с актером, а с самим, с тем самым неизменным Шукшиным, с тем человеком, который есть он.

Мы знаем, что в его руках – весь фильм, что это его сценарий, его режиссура, его исполнение, но сам он этого не знает, не придает этому ни малейшего значения. Он сейчас – никакой не хозяин и не творец фильма, задумавший и воплотивший его с самого начала – от впервые промелькнувшей мысли о нем до самого конца – до монтажа готовой ленты; все это остается «за» - за пределами нашего восприятия, и нам кажется, будто Шукшин не снимается, а кто-то другой снимает его скрытой камерой для того, чтобы спустя час или два он увидел сам себя…

Увидел и сам себя рассудил: так ли, по-человечески ли он поступил? Не обнаружила ли скрытая камера какого-то ложного поступка с его стороны? В том числе какого-то актерского жеста или того экранного выражения лица, с которым миллионными тиражами выходят фотографии и малых и больших кинозвезд?

В любом кадре, в любой сцене Шукшин – это только он, а больше никто. Никому, никогда, ни на одну минуту он не передоверяет самого себя. Равно как никогда, ни у кого и ничего не заимствует.

Существует ситуация, в этой ситуации существует он, Шукшин, – вот и все. Вот ему и предстоит так или иначе поступить, так или иначе решить житейскую проблему и даже не проблему, а повседневную задачу… То ли он, Шукшин, тракторист и со своей женой собирается из своей родной деревни поехать на курорт, то ли еще что, вот и надо решить – как это сделать?

И не искусство подчиняет своим законам это решение,а жизнь в ее реальности подчиняет себе все средства искусства, чтобы выразить себя хотя бы и по этому совсем незначительному поводу. И вот уже на экране – соседи Шукшина, его жена, его дети, его мать. Так и должно быть: все эти люди действительно имеют прямое отношение к поездке своего мужа, отца, сына и соседа.

И – соседа…

Это слово – сосед, - понемногу теряющее свое значение для нас, никогда не теряло его для Шукшина.

На юг от Бийска лежит село Сростки, родина Василия Макаровича.

Сростки – это потому, что здесь сращиваются две дороги – знаменитый Чуйский тракт и малоизвестный большак.

Десятки раз приходилось мне бывать в Сростках, и, должно быть, потому, как только я видел Василия Шукшина на экране или читал его, передо мной вставала картина этого селения на берегу быстрой и сильной Катуни.

И дело тут не в объяснениях, а в чувстве; в том убеждении, что каждая работа Шукшина вышла отсюда, из Сростков, и вернется сюда же, в Сростки, на суровый и нелицеприятный суд ее жителей, соседей Василия Макаровича.

И гордишься, и удивляешься этим Сросткам без конца, и завидуешь им: вот что они оказались способными дать, вот что они способны принять – какой дух, какую нравственность, какую глубину жизни…

Заветной мечтой Василия Макаровича был фильм «Степан Разин», который он хотел поставить по собственному роману того же названия. Поставить и сыграть в нем заглавную роль..

Трудно это себе представить, прям-таки невозможно, чтобы Шукшин, снова оставаясь самим собою, стал бы в то же время и Степаном Разиным.

Но это нам – невозможно. А вот ему – можно. Потому что должно: ведь он ощущал задачу как свой долг, как самого себя.

И он т- не надо сомневаться – сделал бы это. Достиг. Ведь все, что он написал, сыграл и поставил, - все это сделано им за какие-нибудь десять-пятнадцать лет. А если бы он имел впереди в несколько раз больше? Или хотя бы столько же?!

Так же, как Шукшин без грима играл, так же без грима он и писал.

И тут тоже присутствовала скрытая камера, только теперь она была направлена не на нео, а им на кого-то другого.

И в литературе ее собственные понятия- сюжет, фабула, завязка, кульминация – как бы не существовали для него, все это заменялось одним понятием жизни, и даже не понятием, а ею самой.

Ею самой, выраженной в характерах и ситуациях, в нравственных ее началах, поскольку без них искусство – не искусство, литература – не литература, да и сама жизнь – тоже не жизнь. У него не было ни тени умиления или заискивания перед своими героями. Больше того, он был суров в отношении к ним той суровостью, которая неизбежна, если писатель очень хорошо знает людей, если он очень хочет, страстно желает, чтобы не только им было лучше, но чтобы они сами тоже были лучше.

И его герои никогда не обижались на него за это. Иначе говоря, они всегда оставались достоверными и, выполняя роль героев и действующих лиц, оставались живыми людьми.

И, как сказал Василий Шукшин в последней строке одного из последних своих напечатанных произведений, он всегда ставил перед ними вопрос: «…что с нами происходит?»

Шукшина больше нет. Тяжела утрата.

Тот художник, которым он был – долгие годы будет изучаться, будет внимательно рассматриваться.

То, что создано им, создано не на сегодня – на многие годы и времена.

Но сегодняшняя утрата, такая неожиданная, такая несправедливая – безмерно тяжела

Сергей ЗАЛЫГИН
Некролог//Огонек. – 1974. - № 42. – С. 30-31

Вернуться к списку
Поделиться:

Наиболее современными в искусстве и литературе мне представляются вечные усилия художников. которые отдаются исследованию души человеческой. Это всегда благородно, всегда трудно. Подделка тут почти невозможна, ибо работа, имитирующая исследование, скоро обнаруживает себя тем, что становится ненужна людям /"Исследование души человеческой", 1974 г./
В.М. Шукшин
Виртуальный тур
Контакты

659375 с. Сростки Бийского района Алтайского края ул. Советская, 86.

тел.\факс: 8 (3854) 761-285 (приемная)
тел: 8 (3854) 761-135 (отдел экскурсионно-просветительской деятельности)

E-mail: shmuseum@gmail.com

Электронная запись
Опрос
Нравится ли Вам новый дизайн сайта, и расположение разделов и рубрик?
Нравится  34 (89.47%)
Не нравится  2 (5.26%)
Затрудняюсь ответить  2 (5.26%)
К опросу
Ссылки